Мой герой - красавец!

Часто натыкаюсь в соцсетках на крайне спорное утверждение, что внешность мужчины не важна: чуть покрасивее обезьяны и ладно. Слава Кхаре Пятикрылому - в писательской среде так не считают, и мускулистые аполлоны с пламенными взорами из моей блоголенты не выкисают. 

В общем, объявляю конкурс красоты и хвастовства среди наших персонажей "Мистер Аполлон АТ"! Несите своих парней, мальчики и девочки: описание внешности, отрывки с этим самым описанием, арты! Будем хвастаться и любоваться. 

Пы.Сы. Не забываем, что красота - понятие относительное, а о вкусах не спорят. О них грязно срутся, пуская в ход все запрещенные приемы )) А шрамы, одноглазость, протезы, чешуя, клыки и тому подобное - это все тоже оттенки красоты. 

Знакомьтесь - Нюк Стратитайлер! Главный герой "На рыдване по галактикам" и "Волки глубокого космоса". 23, землянин, посмертное дитя первых колонистов. Программист и спец по электронным системам, чертов модник (волосы подкрашивает стрептоцидом) и шалопай. Блондин, глаза серые, нос конопатый. Высок, строен, эластичен, прожорлив. Презирает физкультуру (но вынужден к ней прибегнуть по ряду личных причин). Воспитан роботами и абсолютно неуязвим к подначкам. 

— Может, соскребешь уже в компактную кучку хоть какие-то профессиональные навыки, рукожоп конопатый, если не все занятия по программированию

зацензурено

косяк

на заднем дворе Академии продолбил, и напишешь ей новую прогу?! — шиплю я.
— Моя нянюшка говорила, что пигментные пятна на моем носу — поцелуи солнышка, и делают меня очаровательнее! Так что не пытайся меня этим задеть! — огрызается Стратитайлер. — Про рукожопа не спорю. Просто на этом языке уже магелланово облако лет никто не работает…

Портреты нейросеточные, конечно, ибо тут я рукожоп, как и Нюк (не все ж таланты мне одной?). 

Мультяшный вариант в компании с Яркой Соколовой.

А это великолепный образчик викинга в космосе - капитан "Дерзающего" Варг Норвинд Вегус. Старый звездный волчара с Варганы (земной колонии). Блондин со светло-голубыми глазами оттенка льдов его родной планеты, лет где-то там за 70, но все еще крайне могуч. Шрам через все лицо (на место утраченного глаза выращен и имплантирован новый). 

Рубка благоухает почище кондитерской лавки, а за огромным панорамным стеклом не звезды, кажется, размываются в стремительные метеориты, а марципаны с цукатами. Капитан разворачивается вместе с креслом всем своим тяжеловесным корпусом и вперивает в меня злобный взгляд. Глаза у него, кстати, оба на месте, вырастили да имплантировали новый на место утраченного, однако кличка и шрамы на пол-лица остались. Небось, спецом сводить не стал, чтоб одним своим видом таких, как я, в нервный трепет вгонять. Мог бы не париться, я его и так побаиваюсь. Но не слишком. Ну не метнет же он меня в открытый космос, если что? Или… метнет?

На арте он уже с зашлифованным шрамом и после адорианского омолаживающего СПА. 

Теперь к героям "Дороги мёртвых" и "Берега мёртвых". Красивых мужиков там... вагон и маленькая тележка! Одних только рослых, мускулистых вояк - всех оттенков по градиенту: от до альбиносного блондинистого Керри до темно-шоколадного Доминго. Есть, на чем глазу отдохнуть, в общем. Но я вам представлю парочку своих любимчиков, конечно. 

Йен Рансоннет, 22, луизианец (французский креол). Кличка Шарки (акула - т.е. шулер). Глаза серо-зеленые, волосы русые, вьются. Высокий, поджарый. Есть несколько тату и серьга в септуме. Хобби - рок-музыка (барабанщик). С виду - обаятельный раздолбай. Днем - матрос на рыболовецком суденышке, вечером - шулерок в портовых кабаках, ночью - аболиционист, боец Сопротивления. 

— Миссисипи… — обреченно произносит парень, почти мальчишка, прикованный к связке рядом со мной.
— Миссисипи? — негромко переспрашиваю я своего соседа. — Прозвучало как приговор.
— Так и есть.
— Почему?
— Скоро поймешь, — хмыкает он и смотрит на меня, изучая беззастенчиво, но как-то не нагло. Он, в общем-то, всю дорогу косился, просто мне плевать было. А теперь и я смотрю на него по-настоящему, внимательно, как один нормальный человек должен смотреть на другого. Худощавый, загорелый, симпатичное скуластое лицо, хрупкий шрамик на подбородке, растрепанные волосы до плеч, вьющиеся на концах кольцами. Длинные девчоночьи ресницы. Татуировка на шее и предплечье. В носу кольцо. Мальчик из моего круга, определенно… Из того, из прошлой жизни. Сколько ему, интересно? Лет восемнадцать — двадцать?
Не знаю, что на меня накатывает… бесенята просыпаются, разбуянившиеся в моем теле в отсутствие экзорциста. Но я вдруг хмыкаю, улыбка расплывается сама собой аж до ушей, и говорю:
— На плантации тебе в это кольцо веревку продернут и так будут на работу водить.
Он прыскает в ответ, и мы хихикаем в кулачки, как проказливые школьники на уроке, пока остальная связка разнокалиберных невольников косится на нас как на психопатов.
— Йен, — протягивает он ладонь. Басист, как пить дать… Ишь, пальцы какие длиннющие. Цепь на запястье брякает, натягиваясь, но я все-таки достаю до его неожиданно прохладных пальцев.
— Блу.

Фан-арт от читателя "Берега мёртвых".

Ну и колоритный сеньор Монтеро, конечно же! Куда ж без него? Тьяго Монтеро, 28, испанец, рос между Пуэрто-Рико и Флоридой. Высокий, мускулистый, смуглый. Глаза янтарно-желтые, светлые, как у хищного зверя. Бритые виски, пара тату, серьги в ушах. Пират, психопат, запрещенку всех оттенков Роскомнадзора из зубов, глотки и ноздрей выпускает редко. За плечами 6 лет в психиатрической больнице закрытого типа, год с контрабандистами, и быстрый путь "в дамки" после начала ЗА: из рабов в старпомы Черного Джека. Улыбка очаровательнейшая, как у всех психов.

— Сайуз нерюшимий рэспублик свабодних, — на крайне ломанном русском выводит то, что возникло на пороге, жадно шаря по залу взглядом. В мирные времена я бы приняла его за вокалиста какой-нибудь постхардкоровой банды: крепкий парень лет двадцати пяти — тридцати, татуированные виски, раскачанные плечи, фенечки — бирюлечки на запястьях и смуглой шее. Шрам на скуле. Выцелив мою скромную персону, уже по-тихому передислоцировавшую револьвер из-за пояса на колени, он устремляется к моему столику. Бесцеремонно отодвигает табурет, падает на него, ставит подбородок с аккуратно выбритой эспаньолкой на сцепленные пальцы.
— Приве-е-ет. Не угостите

цензурка

виски

? — манерным голоском интересуется он, устремив на меня взгляд на удивление светлых глаз и кокетливо хлопая ресницами. Барменша усмехается, внимательно наблюдая за нами из-за стойки. М-да, Блу… а тебе показалось, что тебе снова везет?
— Свинцовой конфеткой разве что, — сухо отрезаю я. — Тьяго Монтеро, если не ошибаюсь?
— Не, вот тебе по нраву всех обламывать, да? Я такой готовился, думал, как к тебе подкатить покрасивее, речь подготовил офигенную, а ты раз — и все обломала! У тебя там че, ствол под столом? Так давай, покажи его! Похвастайся.
— Ему и тут хорошо, — огрызаюсь я, начиная заводиться. Да что за клоун, мать его?! Я-то на серьезный разговор рассчитывала!
— Подумываешь отстрелить мне яйца? — усмехается он. — Во-он там за дверью, полно моих парней. Все злые и до зубов вооруженные. И очень, очень привязаны к своему боссу. Живой отсюда все равно не выйдешь.
Он протягивает руку, берет мой бокал и отпивает из него. Краем глаза я замечаю, как немногочисленные посетители шустро покидают заведение.
— М-м-м… норм, но у меня на яхте есть и получше. Прокатимся?
— Мне нужен Черный Джек, — как можно спокойнее говорю я. — Если ты не можешь или не хочешь мне помочь — нам лучше мирно разойтись.
— Во-от как?! Ты велишь мне проваливать?! — хищные глаза дурно взблескивают. — Ты слышала, малышка? Она уже командует в твоем заведении!
— Тьяго, мне не нужны проблемы…
— А мне нужно развлечься. Валяй, нажми на этот чертов крючок! Давай, б*я, покажи, какая ты крутая! Ты ведь крутая стерва, да? Аллигатора тоже уделала?
Он подается вперед, наваливаясь на стол, жадно шаря взглядом по моему лицу. Мускулы на крепких плечах перекатываются под смуглой кожей. Мама дорогая… да он и правда того. Продолжит в том же духе — точно яйца с пола омлетом соберет.
— Да покажи ты хренов ствол! — рыкает он и стремительным рывком, как крупная кошка, раскручивается в мою сторону. Зачем? Выяснить не успеваю… ну, рефлексы срабатывают… нервы же ни к черту. На спусковой крючок не жму, конечно. Отшатываюсь, хватаю первое, что подвернулось под руку… Тяжелая каменная пепельница с маху обрушивается на дурную башку. Брык! Тьяго с грохотом слетает с табуретки. Барменша ахает. Официантка с визгом ныряет за стойку. Ого! Даже так?\

У меня приличного арта получить ни от одной нейросетки пока не получилось, но есть фан-арт от того же читателя. По-моему, милашка вышел.