Как я учил немецкий-6 и недоучил по семейным обстоятельствам. Финал.

Начало здесь

Мне сегодня сон снился. Правда, я заказывал про Космофлот, а сон был про порталы в неведомое. Но ничего так получилось, связно, даже с каким-то саспенсом и моралью. Впрочем и не удивительно, при температуре тридцать девять могли бы и ужастики оказаться. Не знаю, кто там в моей голове крутит сны, но на этот раз кинщик меня пощадил.

Это к чему я? Это как раз к тому, что вчера, теоретически, мы должны были отмечать день рождения нашего милого малыша. Вместо этого вся семья лежала пластом, хрипя и булькая, кашляя и истекая соплями. Какая-то особо зловредная немецкая вирусяка. Сегодня, кстати, совсем не лучше, только семья не лежит, а ползает. Это нам, однозначно, Господне испытание за восемь лет практически безмятежной жизни, не считая, конечно же парочки бессонных ночей, когда у ребёнка резались зубы.

Однако, хоронить нас рано — мы полны сил и задора. Мамка вон сидит шарики надувает, как надует, так и сдуется. А мне ещё ребёнка накормить, угомонить и спать уложить. А спящий ребёнок, как сказано не мной — не только мило, но и наконец-то.

Зато у нас праздник. Большой торт со свечками, голубые и белые гирлянды, воздушные шарики, транспаранты в надписями «Happy Birthday», почти что комплект. Здесь, в этой стылой германщине, все не по-русски, приходится выкручиваться. Гости пришли, из тех, кто ещё не вернулся в Россию. Юбиляру преподнесли корзинку с игрушками, футболку с жизнеутверждающим слоганом, лаковые штиблеты и галстук бабочкой. Наконец-то подарили долгожданный квадрокоптер с камерой, который, как оказалось, в Германии практически бесполезен. Нет у меня столько сил, чтобы исполнить все предписания немецкой бюрократии по владению дроном. Ребенок чуть не разрыдался от такой несправедливости. Теперь просит 3D-принтер. Его не надо регистрировать и получать кучу бумажек на использование.

После того, как мама и папа повесят гирлянды и упадут без сил, можно пробраться с гостями на мансарду и учинить разгром. Лишь бы не подожгли. На этом день рождения можно считать удавшимся. Папа размазывает скупые мужские слезы по седой щетине, мама пьет лавровишневые капли. Мы все-таки сделали это и остались живы.

Сегодня же, вот случай — мы восемь лет как в неметчине. Не могу про нее сказать ничего плохого. Но вкратце: здесь нет ничего такого особенного, ради чего стоило бы покидать уютненький Петербург. Я по-прежнему путаю кирхен и киршен, шрайбен, шайбен и шнайден, и ниразу из-за этого не волнуюсь.