Князь приехал за невестой - столица в шоке. Будет драка!

— …Она мне говорит, загадку отгадаешь, так я с тебя полцены возьму.

— И ты согласился, ясно дело.

— Ну, так, денег у меня всяко меньше, чем смекалки. Давай, говорю. А она: Как мужик называется, который всю ночь может?

–… не знал, что у этого есть название.

— Я тоже с ходу не понял. А она мне: Пустозвон, говорит! Пустозвон!

— Ахахаха!.. Ну и девка!

— Выложил я полную цену, короче. Недёшево, но тут уж дело чести…

— Ну и что?

— А то, что утром она мне полсуммы вернула.

— Ага, ясно дело! И ещё, наверное, приплатила за твои ночные подвиги!

— Не веришь, сам спроси у неё! Кэсси из «Сладкой Булочки» в Белой Гавани. Она тебе расскажет, что так оно и было.

— Угу.

Этой истории был не один год. Марек слышал её в третий раз, и она уже не забавляла.

Пока остальные, слушавшие байки Эмерика, старались отвлечь помыслы разговорами, он молча смотрел вперёд, на далёкие крыши Манеса, видневшиеся из-за серых холмов, сквозь камни на которых пробивались редкие сорные травы.

Огненные Склоны были такими же, как восемнадцать лет назад, когда Марек покинул эти места. Если легенды говорили правду, следы её остались лишь в притчах. Будучи ребёнком, он не раз представлял себе Огненные Склоны, покрытые пламенными лилиями, что лижут языками воздух над долиной, но с возвращением гозериан на Родину, старался больше не вспоминать о детстве в Манесе. И сейчас, вернувшийся свободным в места, где был рабом, Марек испытывал смешанные эмоции.

Многие из его попутчиков также хорошо помнили эти места, и напряжение, несмотря на неплохие попытки Эмерика развлечь товарищей, становилось всё более ощутимым. Многие среди тех, кого Марек взял с собой, были из этих мест. Гозериане, рождённые в Крисии, — участники Кровавого Излома, они вряд ли могли спокойно идти по этим землям. Марек побился бы об заклад, что каждый из них сейчас думал о случившемся здесь почти двадцать лет назад.

— Уф, ну и пекло, — поровняв своего коня с кобылой Марека, Эмерик поднял флягу, висевшую у седла, — Ещё утром я чуть зад не отморозил, когда сходил с корабля, а к полудню почти ослеп от солнца. Рога мне в жопу, если это не колдовство!

— Это птица Фатару, ледяной клюв и пламенные крылья, — Марек взял флягу у друга и сделал несколько больших глотков, — Сегодня она явится, Эмерик. Всё произойдёт быстрее, чем мы думали, может это и хорошо.

— Птица или девушка? — Эмерик посмотрел на сверкающие крыши Манеса вдали, будто надеялся разглядеть там кого-то из них.

— Девушка, — ответил Марек, возвращая флягу, — Надо спешить.

Он подал знак сворачивать на главную дорогу к городу. Разговоры прекратились, а знамёна поднялись выше, когда гозериане двинулись за господином, выходя из-за холмов.

Стоило только дружине выехать на тракт, как она стала центром внимания всех, кто двигался по нему. Многие смотрели с любопытством, но были и те, кто в ужасе взирал на Марека и его подданных. Эти были местные, что были здесь в Кровавый Излом. Марек сделал вид, что не заметил их взглядов.

Сегодня движения из города не было. Все спешили в Манес, увидеть, как явится Дочь Цветка. Простые люди сторонились, уступая путь дружине князя. Телеги съезжали на обочину, крестьяне прятали глаза, боясь смотреть в лица чужакам, когда те проезжали мимо. Крисийцы в одеждах горожан снимали шапки и склоняли головы, но смотрели смелее. Марек узнал жителей Игилби и Скарсборо по жилетам с вышивкой и шейным платкам в клетку. Значит, со всего герцогства собираются посмотреть на невидаль.

— Эко диво, сударь Марек! — раздалось из-за спины, — Не чаял вас встретить, да ещё с посольством в столь важный день!

Марек обернулся. К нему приближался торговец из Белой Гавани, судя по нашивке Торгового Союза на камзоле.

— Ты кто такой? Сударь.

— Изидор Босх, — склонил голову купец, — Весьма наслышан о ваших владениях. Мне выпала удача заполучить партию смарагда из ваших копий. Красивейшие камни, досточтимый князь! А искусство ваших мастеров не знает себе равных в этой части Света! Счастлив чести представиться вам лично! — он поклонился в седле, прижав руку со шляпой к груди.

— Изидор… — Марек бросил на торговца недобрый взгляд, — Я тронут этой хернёй до самого сердца, а может, и пониже, и всё такое. Но если ты закончил с реверансами, скажи, что тебе от меня надо. Уложись в три слова.

Купец откашлялся.

— Сударь…

— Два слова.

— Поставки самородков, — Изидор выждал несколько мгновений.

— Что с ними?

— У меня есть крупный заказчик за морем, но без вас мне такой заказ не выполнить.

— У купца и слово в доле, верно? — усмехнулся Марек, давая знак Изидору ехать рядом.

— Да, сударь Ма…

— Господин Марек, — не выдержал Эмерик.

— Господин, — поправился Изидор, — Такова суть торговли, всё служит хорошей сделке. Но вы сократили мне издержки, спросив прямо.

— Время — самое ценное, что у меня есть, — Марек взглянул на собеседника, — Я готов тратить его только на хороших друзей и сто́ящие сделки. И одно от другого не слишком отличается, как по мне.

— Стать другом самому Мареку из Изумрудных Скал, это добрая сделка, господин.

— Я так и думал, — Марек повернул лошадь к раскинувшейся у стен города ярмарке, — Мы поговорим и о других сделках, когда узнаем, насколько удачной стала для нас эта.

— Разумно, — Изидор надел шляпу и поправил камзол, — Да будет так.

Знамёна герцогства, и самого Рафала Манесского над раскинувшимися у города палатками и торговыми рядами, давали знать, что правитель сейчас здесь. Толпы крисийцев сновали между шатрами купцов и телегами с товаром, из которых торговцы помельче устроили прилавки. Но как только замечали Марека и его дружину, шум и суета становились тише.

— Пожалуй, господин Марек, ваше прибытие сегодня будет главной новостью, — Изидор указал рукой на человека в одежде Манесского двора, который припустил в сторону знамён герцога.

— Это вряд ли, — усмехнулся Марек.

— Первое посольство Гозер Мор за столько лет! Ничто не перебьёт сегодня эту новость, ручаюсь.

— Только ни с кем не бейся об заклад, — сказал Марек, — Дружеский совет.

На лице Изидора отразилась тревога, но не успел он задать вопрос, как впереди, на площади, что была закрыта трибунами, раздались крики. Все обратили взгляды вверх. Вдруг в небо ударил столб алого света. Восторженный вздох толпы, за ним золотая вспышка раскатилась искрами по всему небу.

— Рога мне в жопу! — выдохнул Эмерик.

— Красота! — кивнул Изидор, не отрывая взгляда от золотых искр.

Воины Марека, молча, наблюдали за происходящим. Многие, в отличие от Эмерика, не в первый раз видели подобное.

Искры растаяли, и чистый голубой свет, исходящий из центра площади за трибунами, разлился по округе, окрасив в нежные тона и посетителей ярмарки, и торговые ряды, и палатки приезжих. Жара, державшаяся весь день, сменилась прохладным ветром. В воздухе разнёсся аромат цветов. Марек вдохнул его и направил лошадь вперёд.

Стражники, стоявшие вокруг площади и у входа, подобрались при виде Марека и его подданных, но за оружие никто не взялся.

Один из воинов подошёл к князю и поклонился.

— День добрый, господин, — сказал он, — Если хотите посмотреть церемонию, вам лучше спешиться. Назовите своё имя, и Вас проводят к герцогу в ложу, как только праздник начнётся.

— Доброго дня, — Марек спрыгнул на землю, и то же сделали все его попутчики, — Скажи, дары уже преподносят?

— Да, господин.

— Хорошо. Доложи герцогу, что здесь посол от Друджи Изгоя, Марек из Изумрудных Скал.

Стражник поклонился и зашагал к узкому входу в трибуны. Охрана расступилась, пропуская посольство.

Изидор слёз с лошади и отвёл её к привязи, а затем поспешил к своему месту на трибуне. Из того, что будет происходить после появления гозериан на площади, он не желал пропустить ни мгновения.

Читайте роман полностью здесь (ссылка)