Мы жили в пятикомнатной сталинке на 3 этаже на улице Фурманова. Я любила смотреть на улицу в окно и рисовать карандашами какую-то женскую фигуру. Я видела табличку на стене противоположного дома, что улица, на которой стоял наш дом, называлась Фурманова, но дальше мои познания о городе заканчивались. На горизонте возвышались горы, и я часто представляла, как из-за гор вылетает мама с красивыми крыльями и залетает ко мне в окно. Я даже мысленно распахивала окно, но Әже меня за это наругала бы.
Жила я с Ата и Әже, в школу не ходила, и меня обучала Әже. Даже в столь раннем возрасте, а мне было восемь, я понимала, что с нами что-то не так. Меня никуда не пускали, к нам никто не приходил, и только ночью, около 11 часов, Әже одевала меня, и мы выходили на детскую площадку, чтобы я подышала свежим горным воздухом. Но и тогда мне не разрешалось садиться на качели, потому что она была скрипучая и соседи из окон могли подсмотреть, что там раскачивается какая-то девочка.
